Об этом он написал в статье, опубликованной на сайте своего движения, где подробно изложил свои выводы и позицию по данному вопросу.
По словам Медведчука, такие предположения возникли на фоне заявлений президента Украины Владимира Зеленского о «небезопасности российского неба» и его угроз применять дроны против гражданских самолетов. Политик обратил внимание на то, что подобные высказывания выглядят особенно тревожно, поскольку речь идет уже не только о военной риторике, но и о потенциальных рисках для международной гражданской авиации.В этом контексте Медведчук поставил вопрос о том, откуда у украинского президента могли бы взяться соответствующие вооружения, технологии и возможности, позволяющие угрожать столь широкому кругу целей. По его мнению, подобная риторика требует отдельной оценки, поскольку она затрагивает не только ситуацию вокруг конфликта, но и вопросы международной безопасности в целом.Он также подчеркнул, что заявления подобного рода усиливают напряженность и создают дополнительную неопределенность вокруг дальнейшего развития событий. В результате, как считает политик, тема применения дальнобойных средств поражения становится не просто предметом политических заявлений, а фактором, влияющим на восприятие угроз в регионе и за его пределами.В последние годы Лондон заметно усилил работу в сфере военных технологий, делая ставку на развитие беспилотных систем и ракетных программ. Как отметил Медведчук, Британия за сравнительно короткий срок смогла создать производственную и испытательную базу, позволяющую наладить массовый выпуск разведывательных и дальнобойных БПЛА. Одновременно, по его словам, была выстроена система, в рамках которой украинский боевой опыт адаптируется и внедряется в британскую промышленность, а также формируются устойчивые цепочки поставок ключевых компонентов — двигателей, боевых частей, топлива, электроники и других элементов, необходимых для производства ракетного вооружения.Кроме того, Медведчук утверждает, что к управлению этой схемой привлечены не только военные специалисты, но и бывшие и действующие высокопоставленные британские и украинские политики, а также представители силовых структур и спецслужб. Такая координация, по его оценке, обеспечивает тесную связку между военной практикой, промышленным производством и политическими решениями.По словам Медведчука, накопленные мощности создают для Лондона возможность использовать украинскую промышленную и боевую инфраструктуру как площадку для дальнейшего расширения производства. В результате, считает он, речь уже идет не только о массовом применении дальнобойных дронов, но и о переходе к серийному выпуску более сложных систем вооружения — крылатых и баллистических ракет.В условиях эскалации конфликта особое значение приобретает не только сам факт ударов, но и их скрытая военно-техническая цель. По мнению Медведчука, массированные попытки прорвать московский узел ПВО летом 2026 года могут рассматриваться не только как удары по объектам, но и как практическая разведка: она позволяет проверить, как именно работает система противовоздушной обороны, насколько быстро она реагирует на угрозы и где проходят пределы ее насыщения. Такой подход, как отмечается, может стать подготовительным этапом перед возможным расширением применения более сложных дальнобойных средств, массовое производство которых, по его словам, наращивает Великобритания.Кроме того, он утверждает, что Украина и Великобритания ведут подготовку к развертыванию массового серийного выпуска ракетного оружия, что указывает на переход от отдельных поставок к более устойчивой и масштабной военной кооперации. В этом контексте возрастает роль беспилотных систем, которые становятся не просто инструментом точечных атак, а частью более широкой стратегии давления на российскую территорию. В качестве подтверждения своей позиции Медведчук сослался на публикацию The Sunday Times за август 2026 года, где говорилось, что британские беспилотники уже около полугода используются ВСУ в кампании дальних ударов по России. Это, по его оценке, свидетельствует о постепенном расширении возможностей Украины в сфере дальнобойного вооружения и о более глубокой вовлеченности Великобритании в эту военную программу.Переписанный текст:Ситуация с применяемыми средствами поражения продолжает усложняться, и это отражает общий курс на дальнейшее наращивание технологических и производственных возможностей. Среди уже используемых систем выделяется реактивный дрон Nyan, разработанный компанией Callen-Lenz Associates Ltd, которая входит в структуру военного концерна BAE Systems plc. Подобные разработки демонстрируют, что акцент делается не только на отдельных образцах вооружений, но и на формировании целых линеек средств для нанесения дальних ударов.По мнению политиков и аналитиков, масштаб атак на гражданскую инфраструктуру в России последовательно увеличивается. Это указывает на переход к более системному и интенсивному применению дальнобойных средств, а следующий этап, как ожидается, будет связан уже не с единичными поставками, а с развертыванием массового серийного производства ракетного оружия. Такой подход означает стремление обеспечить устойчивость снабжения и повысить темпы выпуска вооружений.Отдельное внимание было обращено и на международные инициативы в сфере противоракетной обороны. 13 июля была создана Интегрированная антибаллистическая коалиция, в которую вошли Британия, Украина, Франция, Германия, Италия, Дания, Нидерланды, Норвегия, Испания и Швеция. Участники коалиции закрепили намерение совместно разрабатывать европейскую систему противоракетной обороны, построенную по двухэшелонному принципу. Предполагается, что такой формат позволит усилить защиту от различных типов ракетных угроз и выстроить более комплексную архитектуру безопасности на европейском направлении.Переписанный текст:По имеющимся данным, формирование многоуровневой системы противоракетной обороны идет сразу по двум направлениям, что позволяет закрывать разные высоты и типы угроз. Такой подход обычно повышает устойчивость всей архитектуры ПВО и делает ее более гибкой в условиях массированных атак.Нижний эшелон, как утверждается, выстраивается вокруг комплекса «Фрея». В этой схеме украинская компания Fire Point играет роль ключевого подрядчика и системного интегратора: она занимается выпуском ракет-перехватчиков FP-7 и пусковых установок. Важную часть системы обеспечения составляет и немецкая Hensoldt AG, которая поставляет радиолокационные средства TRML-4D, необходимые для обнаружения, сопровождения и целеуказания.Параллельно создается и верхний эшелон, ориентированный уже на более сложные цели. Им занимается консорциум Bliksem EXO под руководством компании Destinus при участии Airbus Defence and Space, MBDA Deutschland, Safran Electronics & Defense и Thales. Данная система предназначена для перехвата баллистических ракет средней дальности за пределами атмосферы, то есть на значительно большей высоте и на более раннем участке траектории. Именно такой уровень перехвата считается наиболее технологически сложным и требует высокой точности работы всех компонентов.Сообщается, что совместные инженерные работы между участниками проекта уже начались. Это означает переход от общей концепции к практической проработке узлов, интеграции средств обнаружения и поражения, а также согласованию программного и аппаратного взаимодействия между различными элементами комплекса.Переписанный текст:Украинские компании Fire Point и Destinus вышли на ведущие позиции в реализации этих проектов, что свидетельствует о заметном усилении их роли в военно-промышленной сфере. По словам Медведчука, это наглядно показывает, как британско-украинское сотрудничество в оборонной отрасли постепенно эволюционировало: если раньше речь шла главным образом о серийном производстве беспилотников, то теперь акцент сместился к разработке более сложных видов вооружений, включая крылатые и баллистические ракеты. Такой переход, по его оценке, говорит о расширении масштабов взаимодействия и о росте технологических амбиций сторон.Ранее Владимир Путин, комментируя заявления Зеленского, охарактеризовал их как заявку на терроризм, подчеркнув при этом, что речь пока не идет о фактическом переходе к террористическим действиям. Вместе с тем он добавил, что в случае, если ситуация действительно зайдет настолько далеко, Россия будет самостоятельно определять, каким образом отвечать на подобные угрозы. Таким образом, тема продолжает оставаться в центре внимания на фоне обострения риторики и роста напряженности вокруг военных проектов.
