Об этом он рассказал в беседе с РБК, подчеркнув, что подобная ситуация нередко создает ощущение противоречивости и избыточной регламентации.
Швыдкой отметил, что в нынешних условиях ограничения на распространение информации, касающейся военных действий, можно считать оправданными и понятными. Однако, по его мнению, многие другие запреты выглядят нелогично, труднообъяснимо и не всегда соответствуют реальным задачам культурной политики. Такая практика, считает он, усложняет работу учреждений культуры, продюсеров и организаторов проектов.В качестве примера экс-министр привел собственный опыт, связанный с выпуском в прокат проекта «Театр в кино». По его словам, именно тогда он столкнулся с большим количеством действующих норм, рекомендаций и ограничений, о существовании которых раньше даже не подозревал. «Даже я не догадывался о том количестве рекомендаций, запретов, законов, которые существуют», — признался Швыдкой.Таким образом, по его оценке, культурная сфера сегодня нуждается не только в соблюдении необходимых ограничений, но и в более ясных, последовательных и понятных правилах, которые не создавали бы лишних барьеров для творческой и просветительской деятельности.Третий сезон проекта завершился показом оперетты «Принцесса цирка», которая в Московском театре мюзикла идет с возрастной маркировкой «6+». Однако Министерство культуры выдало прокатное удостоверение с более жестким ограничением — «18+». Как пояснил Михаил Швыдкой, причиной такого решения стал куплет «Выпьем до дна бочку белого вина», который вызвал вопросы у чиновников.После этого спецпредставитель президента РФ обратился в Роскомнадзор, рассчитывая оспорить завышенный, по его мнению, возрастной ценз. Но на этом история не закончилась: эксперты обнаружили в постановке и другие спорные моменты. В частности, их смутила сцена, где персонажи чокаются бокалами, а также эпизод с поцелуем, который был сочтен неуместным для изначально заявленного рейтинга.В результате первую претензию удалось снять, однако из-за второго замечания постановке все же присвоили возрастную категорию «16+». Этот случай вновь показал, что даже в классических сценических произведениях внимание регуляторов может сосредоточиться на деталях, которые зрителям кажутся совершенно безобидными.По мнению Швыдкого, поцелуи между мужчиной и женщиной в публичном или учебном контексте должны быть показаны так, чтобы не провоцировать у детей и подростков ранний эротический интерес. Он отметил, что в ситуации, когда в стране уделяют большое внимание демографическим вопросам и даже звучат призывы к ранним бракам, обсуждение подобных тем с детьми может иметь практический смысл. При этом важно, по его словам, не подменять воспитание навязыванием слишком жестких ограничений, а объяснять возрастные нормы постепенно и деликатно.Швыдкой также предупредил, что подобные запреты могут распространиться и на военные фильмы. Из-за сцен насилия, крови и общего драматического содержания такие картины в перспективе могут получить возрастные маркировки вплоть до «25+», что, по его мнению, выглядит чрезмерно строго и может ограничить доступ зрителей к важной исторической теме. Он подчеркнул, что произведения о войне нередко не только показывают трагедию, но и помогают лучше понимать цену человеческой жизни, поэтому подход к их оценке должен быть взвешенным.Кроме того, он привел пример с детской библиотекой, где ранее запретили ряд книг, в том числе произведения Омара Хайяма. Этот случай, считает Швыдкой, показывает, что вопросы цензуры и возрастных ограничений затрагивают не только кино, но и литературу, а потому требуют аккуратного и разумного подхода. Важно, чтобы решения о запретах принимались не формально, а с учетом культурной ценности произведений, их аудитории и реального содержания.Переписанный текст:Как отметил Швыдкой, если исходить из подобных ограничений, то под запрет, по сути, можно было бы отнести и многие классические произведения, ведь Омар Хайям, как известно, весьма свободно и положительно относился к вину и к женщинам. В таких случаях возникает вопрос: где проходит граница между защитой нравственности и искусственным ограничением культуры, которая веками формировала мировоззрение людей?По его мнению, подобные запреты вряд ли действительно повлияют на воспитание детей. Чтобы ребенок научился отличать добро от зла, ему необходимо видеть оба этих явления, понимать их природу и последствия, а не жить в полностью стерильной информационной среде. Если следовать чрезмерно строгой логике запретов, то детям, как предположил экс-министр, пришлось бы запретить не только отдельные книги, но и такие фундаментальные тексты, как Библия и Ветхий Завет, поскольку в них тоже содержатся сложные и неоднозначные сюжеты.Швыдкой также задался вопросом: в каком возрасте тогда можно читать «Преступление и наказание» Достоевского? А когда следует знакомиться с «Фаустом» Гете? Эти произведения поднимают серьезные моральные, философские и психологические темы, и их ценность как раз в том, что они заставляют читателя размышлять, а не дают простые ответы.При этом выполнение подобных ограничений ложится тяжким бременем на чиновников и судей, которым приходится разбирать каждый случай отдельно, определяя допустимые и недопустимые границы. В итоге, резюмировал экс-министр, в подобных вопросах необходим не запретительный радикализм, а разумный баланс между защитой детей, свободой культуры и здравым смыслом.Переписанный текст:Контроль за соблюдением действующих запретов, а также за корректной маркировкой книг, фильмов и других материалов относится к компетенции Министерства культуры России и ряда других уполномоченных ведомств. В таких вопросах особое значение имеет не только формальное выполнение требований, но и внимательное отношение к правовым нормам, регулирующим распространение информации и культурной продукции. Ранее пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков отмечал, что именно эти структуры должны отслеживать, насколько точно выполняются установленные правила.По его словам, речь в данном случае прежде всего идет о соблюдении законов, которые действуют на территории России и обязательны для всех без исключения. Он подчеркнул, что граждане должны руководствоваться не только буквальным содержанием этих норм, но и их общим смыслом, следуя как духу, так и букве закона. Такая позиция, по сути, отражает необходимость ответственного подхода к распространению литературных, кинематографических и иных информационных материалов в стране.
